Констанс О`Бэньон - Рыцарь Золотого Сокола

Когда король угрожающе развернулся в сторону Джиллианы, рука Райена сама потянулась к поясу, впрочем, оружия при нем, разумеется, не было.

Она, улыбаясь, спокойно встретила озлобленный взгляд Генриха.

— Какие изысканные яства! — Она картинно надкусила винную ягоду, тем самым обращая внимание Генриха на то, что на них смотрит весь английский двор.

— Хорошо же вы отвечаете на мое дружелюбие. Право, с моей стороны вам ничто не грозит. Я делаю все, чтобы вы были довольны, а вы так мало это цените.

— О, насчет угроз я вполне спокойна. Не думаю, чтобы моя безвременная кончина отвечала вашим планам.

Лицо Генриха неожиданно приняло весьма довольное выражение.

— Вот именно. Поэтому я решил для вашего же блага на время оставить вас у себя, чтобы вы могли в полной безопасности произвести на свет сына или дочь.

Глаза Джиллианы негодующе сверкнули.

— Имейте в виду, если вы вздумаете сделать меня своей пленницей, у меня никогда не будет ни сына, ни дочери.

— Но разве вы не уверяли меня, что уже носите под сердцем дитя?

Она нетерпеливо повела плечом.

— Я вам солгала.

«Боже, — поразился принц Райен, — она хоть понимает, что говорит?»

Генрих, однако, воспринял ее слова совершенно спокойно.

— Я знаю. Я сразу это понял, но мысль о вашей свадьбе пришлась мне по душе. Теперь вам придется погостить у нас еще немного — ну, а мы будем заботиться о том, чтобы вы ни в чем не испытывали недостатка. Разумеется, вы можете неограниченно наслаждаться обществом своего супруга.

Джиллиана поднялась.

— Я не желаю лишней минуты оставаться в Англии, и вы не смеете меня к этому принуждать. Напомню вам, что я нахожусь под покровительством Его Святейшества Папы Римского. А он имеет достаточную власть, чтобы отлучить вас от церкви, — бросила она свой последний аргумент.

Генрих в ярости вскочил на ноги и с размаху стукнул кулаком по столу, отчего бокал с дорогим вином опрокинулся и по скатерти расплылось красное пятно.

— Это Элинор! О, я узнаю ее речи! Это она говорит вашими устами!

— Ни вы, Генрих Плантагенет, ни кто другой не помешает мне вернуться в Талшамар.

Пока они стояли друг против друга, сверкая глазами, Райен поглядывал на них, не поднимаясь со своего места. Он не видел причин вмешиваться судя по всему, Джиллиана и без него неплохо справлялась и не нуждалась ни в чьей помощи. Пожалуй, это торжество уже начинало ему нравиться.

— Будьте же благоразумны, Джиллиана, — Генрих немного успокоился, но был явно раздосадован. — Мне известны условия, оговоренные в завещании вашей матери, и я не позволю вам вернуться в Талшамар без наследника.

— А я не собираюсь рожать наследника талшамарского престола на английской земле!

Внезапно Генрих громко расхохотался, чем безмерно удивил всех окружающих. Схватка с достойным соперником всегда доставляла ему удовольствие.

— Нет, будь я проклят, какая женщина! Полмира трепещет, когда я говорю, а эта пигалица смеет ставить мне условия, притом находясь в моем собственном королевстве.

— Я требую свободы! — твердо проговорила она.

— Вы получите ее. Но в Талшамар не поедете. Я позволю вам отправиться вместе с вашим супругом на Фалькон-Бруин, где вы и останетесь до рождения младенца.

Джиллиана быстро взглянула на Райена. Такого поворота она не ожидала.

— Но я не думаю, что…

Райен тотчас вскочил из-за стола и, схватив ее за руку, притянул к себе.

— Нас с женой это вполне устроит. — Это был его единственный шанс вырваться наконец из этой проклятой страны, и он не мог его упустить. — Мы охотно отправимся на Фалькон-Бруин.

Генрих скользнул по нему недобрым взглядом.

— Отправитесь… в свое время. Но я принял кое-какие меры к тому, чтобы твой мятежный нрав не причинял нам больше беспокойства. Я назначил регентшей страны твою мать. Думаю, королева Мелесант проследит за тем, чтобы ты… скажем так, не огорчал своих английских друзей.

Это был обдуманно нанесенный удар. Джиллиана, да и Райен рядом с ней вдруг словно окаменели.

Принц стоял неподвижно, но в душе его все клокотало. Мать всегда мечтала стать единовластной правительницей Фалькон-Бруина, и теперь Генрих наконец-то предоставил ей такую возможность. Худшие опасения принца подтвердились — его предала родная мать. Впрочем, с нею он будет разбираться дома, теперь же — поскорее вырваться из Англии.

— Я хочу ехать немедленно, завтра, — мрачно произнес он.

— Не так скоро! — Генрих, видимо, говорил не столько для Райена, сколько для придворных, ловивших каждое его слово. — Вряд ли твоя сестра сможет выдержать сейчас столь дальнюю дорогу. А теперь, любезные дамы, — он обернулся к нижнему столу, — не пора ли вести королеву Джиллиану в опочивальню? Пока дамы будут готовить молодую, принц посидит с нами. Но смотрите же, не возитесь: мы долго ждать не любим и скоро явимся к вам вместе с супругом.

Раздался чей-то циничный смех, несколько женщин подбежали к Джиллиане и, схватив ее за руки, повлекли к двери. Джиллиана сперва пыталась сопротивляться, потом беспомощно обернулась, словно надеясь, что Райен заступится за нее, — но он лишь в оцепенении смотрел ей вслед.

Джиллиана ожидала, что ее отведут в покои, предоставленные ей сегодня утром, но они вскоре повернули в другую сторону. По дороге женщины возбужденно хихикали и отпускали непристойные замечания по поводу предстоящей брачной ночи. Ошеломленная их поведением, Джиллиана двигалась, как во сне. Гордость не позволяла ей вступать в унизительные пререкания.

— Как вам повезло, Ваше Величество, — с откровенной завистью произнесла одна из придворных дам. — Рассказывают, что Золотой Сокол просто великолепен. Как жаль, что не мне выпало подрезать его вольные крылышки!

— О, он совершенно неотразим! — вторила ей другая. — Поистине, как глянет, так мороз по коже! Во время пира он на меня так посмотрел — ей-Богу, я едва не лишилась чувств!..

— Не морочьте Ее Величество своей пустой болтовней, — вмешалась дама, которая была заметно старше остальных. — Я леди Вентворт, — на ходу представилась она Джиллиане. — Эти сороки не стоят вашего внимания, миледи, у них одни глупости на уме.

Джиллиана ничего не ответила, потому что в эту минуту ее как раз ввели в приготовленную опочивальню. Это было просторное, богато обставленное помещение. Все убранство было белое с золотом. Цвета талшамарского королевства, отметила про себя Джиллиана. Значит ли это, что комната готовилась нарочно для нее? Возможно, Генрих пытается таким образом расположить ее к себе.